Интеллигенция и революция в русской литературе XX века (по произведениям М.А. Булгакова и Б.Л. Пастернака)

     «Совокупность личностей, в каждом обществе действующих под влиянием осознанного побуждения к развитию общества и наслаждения самим этим процессом», — так определяет интеллигенцию П.Лавров. Но можно ли героев, представленных в романах Б.Пастернака «Доктор Живаго» и М.Булгакова «Белая гвардия», отнести именно к такой интеллигенции? На мой взгляд, определение революционера-интеллигента теряет свою четкость и отточенность, такясно видимую, после знакомства с Юрием Живаго и семьей Турбиных.
     И больше всего не подходит здесь слово «действующий». В условиях революции действовать — значит бороться, а бороться — значит воевать. Но Живаго, даже в большей мере, чем Турбины, не борется, он просто живет на свете согласно своему мироощущению, своей внутренней интеллигентности.
     Конечно, и Живаго, и Алексей Турбин — врачи, но герой Булгакова — еще и офицер, а герой Пастернака — поэт. Алексей Турбин — человек, разбуженный событиями. Его сознание было как бы подернуто дымкой, сорвать пелену помогает революция. Вспомните растерянность Алексея, когда он записывается в белую армию, когда за ним гонятся петлюровцы. Турбин удивляется самому себе, когда, начав стрелять, видит убитого его рукой человека. Он не хочет бойни, не хочет крови. Алексей — интеллигент по своей сути, поэтому слова «долг», «присяга» не являются пустым звуком. Однако убивать ради идеи не считает возможным, отсюда и некоторая отстраненность от революции. Турбин презирает Тальберга, ради собственного удобства бросившего Елену в это страшное время. Я разделяю чувства Алексея Турбина, следовательно, я должен презирать и Юрия Живаго? Он, как и Тальберг, показан человеком слабым, безвольным. Но к доктору Живаго я испытываю какую- то грустную нежность. По-моему, автор откровенно любит своего героя. За слабостью Живаго скрывается тонкая, ранимая душа, за слабостью Тальберга — подлость. Юрий Андреевич лиричен, он находит поэзию (а, может, поэзия находит его) даже в лесу. Нет, я не говорю о мирных прогулках в лесной тиши, всегда волновавших русских поэтов, я говорю об ужасах существования в плену лесных братьев. На миг оставшись один, в березовых ветвях он видит руки Лары, именно здесь рождаются самые прекрасные стихотворения из его тетради. Юрий Живаго не склонен к насилию, более того, органически не принимает его. Вынужденный стрелять, он, как и Алексей Турбин, приходит в ужас от вида убитого им человека.
     Как многие представители интеллигенции, Живаго ждал революцию «с томленьем упованья». Но, увидев кровь и страдания, порожденные этой революцией, Юрий Андреевич отстранился от нее, отошел в сторону. Именно этой отдаленностью и интересна судьба доктора Живаго. Он принял события как неизбежность, не пойдя ни по течению, ни против, он пошел просто поперек.
     Вряд ли можно говорить: «Живаго и революция», скорее — «Революция и Живаго», потому что революция не накладывает отпечаток на доктора, она захватывает его, когда ей надо, а потом отпускает. В романе Б.Пастернака показаны две революции: личная и общественная. Ярким примером может послужить дядя Юрия Живаго — Николай Николаевич Венедяпин. Личная революция — расстригается; общественная — уезжает за границу, печатается. А вот в судьбе Павла Антипова эта двойственность сыграла зловещую роль: не разобравшись в собственной душе, поддавшись романтизму, он смешал эти два понятия. Из милого, интеллигентного мальчика Паши он превратился в кровавого героя Стрельникова. В юности по чистоте помыслов и стремлений Антипов был родствен Николке Турбину. Но их пути разошлись. Стрельников стал известен жестокими расправами, а Николка совершает поступок, который можно поставить в один ряд с самыми благородными проявлениями человеческой воли. Я говорю о похоронах Най-Турса. Казалось бы, он совершенно не обязан был брать на себя заботу о чужой семье. Но высокое чувство долга заставляет его делать это.
     Мне очень близки слова Б.Окуджавы о том, что жестокий человек не может быть интеллигентен. Произведения «Белая гвардия» и «Доктор Живаго» подтверждают это. И Турбины, и Живаго, не принявшие насилия революции, через всю жизнь пронесли такие высокие понятия, как совесть, честь, достоинство. П.Струве писал, что «идейный стержень, на котором социализм держится как мировоззрение, есть положение о коренной зависимости добра и зла в человеке от внешних условий». Но герои Пастернака и Булгакова не меняют меры добра и зла в разных обстоятельствах, именно поэтому они и остаются подлинными интеллигентами.