«Мы наш, мы новый мир построим» (по творчеству М.А. Булгакова)

     Как это ни парадоксально, но я хочу посвятить свое сочинение человеку, который изначально принимал "новый мир" в штыки. Всем своим творчеством великий русский писатель Михаил Афанасьевич Булгаков как бы задает большевикам каверзный вопрос: "А так уж плох был старый мир?" Не только царской России, но и самому писателю было что терять. Еще один великий русский писатель Николай Семенович Лесков шутливо утверждал, что священство на Руси (служители православия) есть самое высшее дворянство, потому что священники и клирики женились только на дочерях "духовного звания". А Михаил Афанасьевич Булгаков родился в семье профессора Киевской духовной академии, его дядя был монахом и священником. Даже сейчас, в 21-м веке, в нашем слегка "украинизированном" Киеве (бывшем некогда "матерью городов русских") для литературных кругов остается "святым местом" живописный Андреевский спуск с родовым гнездом Булгакова, описанный в "Белой гвардии". Андреевский спуск не менее популярен в Киеве у туристов, чем Ясная Поляна под Тулой, поместье Льва Толстого. Булгаков до конца был верен семейной традиции: "Моя любовь - зеленая лампа и книги в моем кабинете". Семья, большая и малая, была для писателя олицетворением "России ушедшей", которую не заменил ему "новый мир" большевиков.
     Может быть, предчувствуя эту утрату семьи и дома, юноша из старинного русского "священства" избрал себе стезю врача и естествоиспытателя, а не священника. Булгаков, еще будучи студентом медицинского факультета Киевского университета, определил свое жизненное кредо: "независимость будущей деятельности (частная практика), интерес к "устройству человека", равно как и возможность ему помочь в Пределах своих сил". "Новый мир" в огне войны и революции творил и новые общественные отношения. Сугубо гражданский человек по складу ума и происхождению, Булгаков прямо со студенческой скамьи стал "врачом военного времени" в Первую мировую войну. Я, конечно, как "иностранец из Киева", недостаточно разбираюсь в русской литературе, но биографии писателя Михаила Афанасьевича Булгакова и литературного персонажа Юрия Андреевича Живаго из романа Б. Л. Пастернака "Доктор Живаго" поразительно похожи. Оба из профессорских семей, оба служили "врачами военного времени", оба все силы отдавали литературе.
     Предки Булгакова врачевали души, сам же он начал свой "крестный путь" с всемерной помощи "в пределах своих сил" раненым, страдающим и скорбящим. Он познал цену пролитой человеческой крови. Но были ли эти страдания и смерти необходимы во имя какой-либо идеи или веры? Булгаков убежден, что не было ни причины, ни повода для братоубийственной войны. В кровавой мясорубке нет правых и виноватых: "Заплатит ли кто-нибудь за кровь? Нет. Никто". Но Булгаков - не равнодушный естествоиспытатель, которому нет дела до причин, вызвавших тяжелое ранение или смерть человека. Ему нужно хладнокровно и оперативно спасать человека от потери крови. Молодой врач вышел из семьи философов и священников, которых мало заботит плоть, потому что они врачуют душу.
     В маленькой земской больнице в Смоленской губернии холодный анализ естествоиспытателя сталкивается в Булгакове с горячей верой в Бога. Подсознательно ощущает он, что все беды людские в 20-м веке происходят от расползающегося повсюду сатанизма, вызванного слепой верой в технику и научный прогресс, а главное - от атеистического убеждения, что наш мир можно переустроить на разумных началах. Военно-полевой хирург и земский врач должны быть безошибочными диагностами: в экстренных условиях спросить подсказки не у кого. Но врач-диагност с горячей верой в душе неизбежно становится духовным провидцем. Проницательный прогноз развития социальных процессов в Советской России, похожий скорее на клинический диагноз, данный Булгаковым в повести "Собачье сердце", сбылся в 1991 году. Потомки Шариковых, выбившиеся в ЦК КПСС и Политбюро, во имя еще большего личного обогащение "сдали" страну и народ, которых грабили более полувека.
     Великий русский писатель Михаил Афанасьевич Булгаков встретил Октябрьскую революцию уже взрослым человеком и опытным врачом. Очень похоже, что Булгаков относился к общественным неурядицам и переворотам, как к патологии в развитии социального организма, составленных из живых людей с их соматическими болезнями и психическими отклонениями: "Я видел, как серые толпы с гиканьем и гнусной руганью бьют стекла в поездах, видел, как бьют людей. Видел разрушенные и обгоревшие дома в Москве... тупые и зверские лица... Видел толпы, которые осаждали подъезды захваченных и запертых банков, голодные хвосты у лавок... видел газетные листки, где пишут, в сущности, об одном: о крови, которая льется и на юге, и на западе, и на востоке, и о тюрьмах. Все воочию видел, и понял окончательно, что произошло".
     Гражданскую войну Булгаков наблюдал из родного дома в Киеве, который на протяжении одного года переходил из рук в руки белогвардейцам, большевикам, немцам, большевикам, националистам гетмана Скоропадского, петлюровцам и вновь большевикам. В учебнике пишут, что Булгакова принудительно мобилизовали белогвардейцы. А мне кажется, что он в этой пестрой мешанине сделал свой выбор и вместе с отступающей Добровольческой армией под командованием генерала Деникина отправился на Северный Кавказ. Когда же белая гвардия была выбита из новой Советской
     России, Булгаков с отвагой врача остался в стране, завоеванной большевиками.
     Ему было куда эмигрировать, но он сознательно остался, как сознательно пошел на борьбу с большевиками. Он никогда не строил из себя перерожденца, как, например, Алексей Толстой. Не скрывал приверженности белой идее. Может быть, это было предопределение судьбы или испытание - стать советским писателем, не меняя своих убеждений. Как написал Булгаков в записках "Тайному другу", "я зажил тройной жизнью". В советское время Булгаков занимал честную позицию: он не за белых или красных, он за общечеловеческий гуманизм. Он изучает новый человеческий тип "гомо советикус" в условиях "квартирного вопроса" в коммуналках с их вечной грязью, пьяными дебошами и безразличием к духовным запросам отдельного "жильца". "Новый мир" большевиков не перестроил Булгакова под себя, а вот произведения Булгакова в конце концов доконали этот мир. Повесть "Собачье сердце" и поставленный по ней кинофильм дают школьнику такое представление о революции и большевиках, что никакая пропаганда в будущем не сможет обелить их черные дела.