«Серебряный век» русской поэзии. Избранные страницы (по творчеству Н.С. Гумилёва, О.Э. Мандельштама, А.А. Ахматовой)

     А муза и глохла, и слепла.
     В земле истлевала зерном,
     Чтоб снова, как феникс из пепла,
     В эфире восстать голубом...
     А. Ахматова
     В литературе нашей немного найдется случаев, когда родство имен оборачивалось бы таким значительным историческим драматизмом:
     Муж в могиле,
     Сын в тюрьме.
     Помолитесь обо мне.
     Автор этих стихов — известная Анна Ахматова. Муж — Николай Гумилев, знаменитый поэт. Сын — Лев Гумилев — профессор, востоковед. Каждый постоянно осложнял судьбы двух других и брал на себя тройной груз и невзгод, и почестей, и забвений, и внимания.
     Поэт Николай Гумилев. Две особенности определили, по сути, все его творчество. Он очень русский поэт самой революционной эпохи в жизни России. Но как же можно говорить «русский» о поэте, которого почти сразу назвали иностранцем? А что касается революционной эпохи, то она обернулась для поэта трагически: в 1921 году он был расстрелян; раньше думали — за соучастие в контрреволюционном заговоре, теперь знаем, что за недонесение о нем. Слава к Гумилеву пришла задолго до его смерти, его узнали как автора нескольких книг, и он еще до казни стал знаменитым русским поэтом.
     Хотя, на первый взгляд, в его поэзии действительно было мало русского, Гумилев, став зрелым, установившимся художником, признался:
     О Русь, волшебница суровая,
     Повсюду ты свое возьмешь.
     Что же «свое» взяла Русь в поэте, от нее чуть ли не принципиально отстранившемся?
     Я вежлив с жизнью современною,
     Но между нами есть преграда.
     Вежлив с современностью и только. Как эта отчужденная, холодноватая вежливость непривычна для русского поэта. Но в то же время именно такая отстраненность от современности, от жизни позволила самозабвенно, с особой силой создать в поэзии особый мир и, уйдя в него, жить, действовать, любить и страдать. Так «волшебница» Русь брала-таки «свое» и давала «свое» поэту, вроде бы от нее бежавшему.
     В 1902 году в «Тифлисском листке» появилось первое стихотворение гимназиста Гумилева «Я в лес бежал из городов...»:
     Я в лес бежал из городов,
     В пустыню от людей бежал...
     Теперь молиться я готов,
     Рыдать, как прежде не рыдал.
     Но бежал герой Гумилева не просто в лес из «неволи душных городов». Романтический «лес» Гумилева — это особая условная страна, страна только его мечты. Такая, как в сборнике «Пути конквистадоров». Конквистадор — это человек, открывающий новый, необычный, романтический мир.
     И если нет полдневных слов звездам,
     Тогда я сам мечту свою создам
     И песней битв любовно зачарую.
     Стихи его первых сборников действительно «песни битв». Так проявилось самое главное начало, характеризующее романтизм Гумилева, — начало действенности, активности, воли.
     Мечта героев Гумилева не просто бесплотность и отвлеченность, это не только отлет от настоящего, но и полет в будущее. «Людям настоящего», обреченным «быть тяжелыми каменьями для грядущих поколений», противостоит обращение к «людям будущего».
     Но вы не люди, вы живете,
     Стрелой мечты вонзаясь в твердь.
     Гумилев не стал бы тем оригинальным русским поэтом, если бы не уходил в своем творчестве от социальной и национальной традиции.
     В сознании читателей Николай Гумилев представляется таким, каким он представил себя в стихотворении «Мои читатели»:
     Я не оскорбляю их неврастенией,
     Не унижаю душевной теплотой,
     Не надоедаю многозначительными намеками
     На содержимое выеденного яйца,
     Но когда вокруг свищут пули,
     Когда волны ломают борта,
     Я учу их, как не бояться,
     Не бояться и делать, что надо.
     Творчество О. Мандельштама — это тоже поэзия «серебряного
     века».
     Поэзия Мандельштама глубоко индивидуальна, резко противопоставлена «толпе». Поэт создал образы, выражающие капризную, причудливую игру воображения. В его творчестве не только окружающая действительность сомнительна, но столь же сомнительно и существование самого поэта.
     Я блуждал в игрушечной чаще
     И открыл лазоревый рот...
     Неужели я настоящий?
     И действительно смерть придет?
     Довольно часто в его стихах встречаются абстрактно-символистские образы.
     Даже в приятии мира поэтом есть что-то ущербное:
     Я так же беден, как природа,
     И так же прост, как небеса,
     И призрачна моя свобода,
     Как птиц полночных голоса.
     Лишь в немногих стихах тех лет Мандельштам выходит в реальный мир, и тогда его поэтические образы становятся не просто средством выражения игры впечатлений, а выступают в их конкретности.
     В спокойных пригородах снег
     Сгребают дворники лопатами.
     Я с мужиками бородатыми
     Иду, прохожий человек.
     Особенно обогатило поэзию «серебряного века» творчество Анны Ахматовой.
     Принимая «данный мир» и изображая его в жизненной конкретности, она видит его мрачным, несущим печать обреченности.
     Здесь все то же, то же, что и прежде,
     Здесь напрасным кажется мечтать.
     В доме, у дороги непроезжей,
     Надо рано ставни запирать.
     Болезненная самоуглубленность поэтессы часто выражается в форме лирической исповеди:
     Помолись о нищей, о потерянной,
     О моей живой душе.
     Тема любви, которой Ахматова уделяет основное внимание, также носит характер болезненного надрыва:
     Пусть камнем надгробным ляжет
     На жизни моей любовь.
     В этих строках говорится о своеобразном единстве любви и смерти. Другого разрешения тема любви и не могла найти в ахма- товской поэзии. Любовь побеждает смерть, когда поэт проникается сознанием единства человека с миром.
     Ахматова создала вполне земную поэзию. Многие стихи Ахматовой воспринимаются как своеобразный интимный дневник. Отмеченная Блоком «целеустремленность» манеры Ахматовой придает ее стиху отчетливо выраженное своеобразие. Многие стихи носят характер задумчивой беседы:
     Ты письмо мое, милый, не комкай,
     До конца его, друг, прочти.
     Надоело мне быть незнакомкой,
     Быть чужой на твоем пути.
     
     Не гляди так, не хмурься гневно,
     Я любимая, я твоя.
     Не пастушка, не королевна
     И уже не монашенка я...
     Как мы видим, начало XX века сложно, противоречиво. Проанализировав некоторые стихотворения Анны Ахматовой, Николая Гумилева и Осипа Мандельштама, мы убеждаемся в том, что русская поэзия «серебряного века» — одна из самых славных страниц в истории духовной жизни и национальной культуры нашего Отечества. Русская поэзия утверждала и утверждает высокие идеи гуманизма и социальной справедливости, пробуждает в читателях «чувства добрые», веру в великое предназначение человека.